Уродливые рисунки, слишком кокетливая муха и животные-эгоисты: за что запрещали детские книги в СССР

В начале XX века советская цензура уделяла особое внимание детским произведениям. «Наша детская литература хуже, чем какая-нибудь другая, способствует политическому воспитанию. Тут мы, конечно, должны быть особенно жестоки, несмотря на то что детской книги у нас мало», — считал¹ начальник Главлита² Владимир Лебедев-Полянский. Что «опасного» находило государство в книгах для детей?

«Левацкие» рисунки в книгах Маршака

В 1936 году большевистская газета «Правда» выпустила статью «О художниках-пачкунах». В ней раскритиковали Владимира Лебедева, который работал иллюстратором в детском издательстве Маршака: «Здесь и взрослые — уроды, и животные — калеки. Вот ужасная кошка, вызывающая чувство тошноты и омерзения. Вот еще хуже — ободранная падаль: все, что осталось от лошади». «Левацкое» искусство «компрачикосов»³, писали в газете, искажает представление ребенка о жизни, потому что показывает ее в слишком упрощенном виде, формалистично. После статьи в «Правде» книгу Маршака с рисунками Лебедева запретили⁴, а тираж уничтожили, при этом часть оставили «для начальства». Лебедеву разрешили продолжить рисовать для детей, но сказали изменить стиль работ — художник согласился. В годы войны иллюстратор получил признание благодаря агитационным плакатам, которые сатирически изображали Гитлера и его армию. В 1945-м Лебедев стал заслуженным деятелем искусств.

«Буржуазные» сюжеты Чуковского

В 1925 году с цензурой своих детских произведений столкнулся Корней Чуковский — объектом критики оказалась «Мухина свадьба». Незадолго до этого вышло постановление, в котором говорилось, что «нужно смелее и решительнее порвать с предрассудками барства в литературе». Как писал⁵ Чуковский, в Гублите⁶ выступили против слова «свадьба» и упоминания именин в произведении. Иллюстрации тоже смутили цензоров: муха стояла чересчур близко к комару и «слишком кокетливо» улыбалась, а одежда героев делала их похожими на принца и принцессу. В случайном разговоре с Чуковским председатель Ленгублита⁷ рассказал⁸, что писателя решили «посократить», чтобы тот писал «социально-полезные книжки». Тогда сказку все же не запретили, но начали издавать под другим названием — «Муха-Цокотуха».

В конце 1920-х книги для детей привлекли внимание супруги Ленина Надежды Крупской. Она руководила Главполитпросветом⁹, и в ее подчинении находились библиотеки — как массовые, так и детские. В 1928-м Надежда Крупская написала рецензию на «Крокодила» Чуковского. Книгу в то время издавали уже 11 лет, а писатель стал широко известен еще после первых публикаций. Крупской сказка не понравилась: народ «дрожит, визжит от страха», юмор «заслоняет собой изображаемую пошлость», а «за добродетель» нужно платить — дети обнимают и целуют крокодила за подарки. Соратница Ленина назвала произведение «буржуазной мутью» и посоветовала не давать книгу детям. Переиздания сказок Чуковского сразу запретили, а из библиотек начали изымать оставшиеся экземпляры.

В период оттепели¹⁰ отношение к Корнею Чуковскому смягчилось, хотя сторонником партии он по-прежнему не был. Запрещенные сказки разрешили публиковать, а писателя начали приглашать¹¹ на литературные собрания в Кремле. Чуковский получил несколько государственных наград и стал одним из самых издаваемых детских авторов в Советском Союзе.

«Индивидуализм» зверей в сказках Мамина-Сибиряка

Детские произведения Дмитрия Мамина-Сибиряка запрещали в СССР посмертно. При этом в некрологе 1912 года газета «Правда» отмечала¹², что писателя «влекла чистая душа ребенка», и называла его книги прекрасными. В 1927-м частный издатель решил выпустить сборник сказок Мамина-Сибиряка — ранее они уже публиковались. Рецензентами будущей книги выступили Крупская и Шулытина. В сказках «Упрямый козел», «Про воробушку — черную головушку…» и «Не мое дело…» Крупская видела¹³ проявление «архимелкособственнической идеологии» и «прославление» эгоизма. Персонажи животных, считала она, воплощали «людей-одиночек», которым чужды ценности коллективизма. Шулытина же высказалась против «Сказки про Комара Комаровича…». В произведении комары пытаются прогнать медведя со своего болота. Он не уходит и смеется над угрозами комаров, но в финале насекомые возвращают болото себе. Замысел книги Шулытина охарактеризовала как «не наш», потому что в Советском Союзе не могли бы «выжить» человека из страны, как поступили с медведем в сказке. Сборник к печати не допустили. Однако к самому Мамину-Сибиряку в СССР сохранялось положительное отношение — писателя помнили как человека, который правдиво изобразил трудовую жизнь рабочего класса.

1. Блюм, А. В. Советская цензура в эпоху тотального террора. СПб.: Академический проект, 2000. С. 212.
2. Главное управление по делам литературы и издательств — орган государственного управления СССР, который занимался цензурой печатных произведений и защитой государственных секретов в СМИ в период с 1922 по 1991 годы.
3. Компрачикос (в Испании, Англии и некоторых других странах в XIII—XVIII веках) — человек, который похищает или покупает детей и уродует их для продажи в цирк.
4. Бюллетень Главлита. М., 1936 (Центральный государственный архив историко-политических документов в Санкт-Петербурге).
5. Записи в дневнике К. Чуковского 1 и 6 августа 1925 года.
6. Губернский отдел литературы и издательств.
7. Ленинградское губернское управление по делам литературы, издательств и зрелищ.
8. Запись в дневнике К. Чуковского 15 августа 1925 года.
9. Главное управление политического просвещения Наркомпроса РСФСР, координационный центр политико-воспитательной работы в 1920-х — 1930-х годах.
10. «Хрущевская оттепель» — условное название периода в истории, длившегося с середины 1950-х по середину 1960-х. Особенностью периода было частичное отступление от тоталитарной политики сталинской эпохи.
11. Запись в дневнике К. Чуковского 7 марта 1963 года.
12. Дооктябрьская «Правда» об искусстве и литературе. М.: Гослитиздат, 1937. С. 166—167.
13. Крупская, Н. К. Сказки Мамина-Сибиряка. На путях к новой школе. М.: Работник просвещения, 1927. №4. С. 156.